Картина третья (Act III)

Lyrics

[Часть I] — (вздыхает) Ох, этот лифт вообще приедет? — Уважаемый, тут шестьдесят этажей и один лифт. Чего ж вы хотели? Вы сильно торопитесь? — Хмм, да нет... Господи, как же здесь душно. — Ой, тут и в обморок падают. — Ужас. Ну вот можно же было сделать нормальную вентиляцию. — Наверное... Кто знал, что всем так понадобится лифт. — (с усмешкой) Подождите, а как иначе? На шестидесятый этаж – по лестнице? — А здесь нет лестниц, только пожарная. Но она закрыта. — (с усмешкой) Что, нет лестницы? — Нет. — Вот это да! А если лифт сломается? — Типун тебе на язык! (заикаясь) В-вам. — Не, ну правда, если сломается? — Перестаньте, пожалуйста, это совсем не смешно! — Ну иногда случается такое. — (раздражённо) Вы издеваетесь? Зачем вы сюда пришли? — А что собственно- — (перебивает) Господи, неужели нельзя просто постоять молча, подождать лифт? — (вздыхает) Так я о том и говорю! Вдруг ждать бессмысленно? — Знаете что? Вы думаете только о себе! — Мгм! А о чём думал тот, кто сделал тут один единственный лифт и не сделал лестницу? — (протяжно) О-о-ой. Ой, не надо тут... А о чем думал Бог, когда создавал вас, такого любопытного? — О-о, ну знаете, вы переходите всякие границы! — Я ничего не перехожу. Это вы переходите, и через границу видите меня. — Что? Вы что-то совсем уже... — Вам кажется, что я её перешёл, а это вы её перешли и видите меня за этой границей, как будто это я её перешёл, и за ней стою. — (вздыхает; заикается) Вс-всё, всё, я понял, очень интересно. Тут даже нет экрана с номерами этажей... — Как? — Ну, чтобы было видно, где он там ездит. — Ах, это, ну да. Ну всё равно, раньше, чем положено, не придёт. — Ну так бы хоть понимать, ждать или нет. — А вдруг вы умрёте через полчаса? Так бы хоть понимать, идти обедать, или просто посидеть, подождать смерти на лавочке. В парке. Где свежий воздух... Очень хорошо обдувает ветерком... — Да-а-а, это было бы замечательно. — А как в эту пору поют птицы... — Пеночки поют... почти круглосуточно. — Горихвостки вернулись из тёплых стран и так здорово щебечут! — В июне запоёт лирохвост... — Пение варакушки продолжается всё светлое время суток. — Громкие короткие «фьюить-фьюить» соловья-красношейки с ударением на второй слог. — Особенно интенсивно самцы поют в утренние часы, птенцы с редкими длинными пушинками на голове и спине покидают гнездо в возрасте тринадцати-пятнадцати дней. — Гнездовой материал – древесные листья, трава, мох. — Кладка из двух-шести, чаще четырёх-пяти яиц. — Ой, и откуда вы всё это знаете? У вас там родственники? — Где? В лифте? — Нет, среди соловьёв-красношеек. — Среди соловьёв-красношеек у меня родственников нет. (заикаясь) А-а почему вы так напряглись? — Да нет, я... — Смотрите, всё тело дрожит. — (наотмашь) Да перестаньте! — Ваши руки, они ходят ходуном... — Да всё норма-... всё... ну более-менее. — У-у-у... Вы очень напряжены! — Да н-нет, ну чт-... — У вас и лицо покраснело. — Да всё в порядке, господи, у меня всегда такой цвет лица! — Нет, здесь очень душно! Вам, вам плохо! — Вы... прекратите... это... немедленно. Мне хорошо, и лучше никогда не было! — Во-о-от, теперь вы бледнеете! — Я вас умоляю. — Вам нужно выйти на воздух, срочно! — Всё нормально, я, я- — В-вы расстегнитесь хотя бы, у вас пот со лба так и льёт. — Так, нет, ну... Что вы, ничего у меня не льётся! [Часть II] — Вы – первый человек, достигший шестидесятого этажа. У вас есть пара минут, чтобы ответить на мои вопросы? — Ну, наверное, пара минут у меня найдётся. — Хорошо! Спасибо, что согласились ответить на мои вопросы. Первый вопрос: оцените качество работы лифта по шкале от одного до пяти. — Хм, дайте подумать. С одной стороны я прождал его всю свою жизнь, с другой – он вроде ни разу не ломался. Я бы поставил ему среднюю оценку. «Три». — Спасибо. Следующий вопрос: как бы вы предложили улучшить данную услугу? — Я? А я тут при чём? — Вы остались недовольны работой лифта. — Нет-нет, я доволен работой лифта, просто я так долго ждал. — Если вы довольны работой лифта, почему вы не поставили оценку «пять»? — (вздыхает) Вы поймите, лифт у вас замечательный, но то время, которое я потратил на ожидание, я мог бы использовать для, я не знаю... возведения восьмиметровой башни из спичек. — Всего восемь метров? Мелко. — Ну!.. — Для человека, достигшего шестидесятого этажа! — Так... — Очень мелко. — Ну извините! — Я ставлю вам оценку «три». — (раздражённо) Что? За что? Вы на меня разозлились? — Я никогда ни на кого не злюсь. — Ну хорошо, значит, решили меня проучить. — Это не входит в мои обязанности. — (раздражённо) Да? А что в них входит? — Вам перечислить? — Да, пожалуйста. — Это займёт более двух минут. — (раздражённо) Ну ничего, я столько ждал. Можно ещё немного подождать. — С какой скоростью вы бы хотели услышать список моих должностных обязанностей? Назовите цифру от одного до пяти. — «Пять». — Вы думаете только о себе. — Почему это, интересно? — Вы представляете, как это быстро? Я боюсь, что не смогу с такой скоростью зачитать вам данный список. А если зачитаю, у меня не хватит дыхания, и я погибну. — Что вы говорите. И зачем у вас такие скорости приняты? — Это старый стандарт. Он принят в пятьсот шестидесятом году до нашей эры. Тогда объём лёгких у людей был гораздо больше, а медленное считалось быстрым. Минута шла за секунду, час за минуту, день за час. Все ходили в одних и тех же сандалях в течение двадцати лет и удивлялись, как в них прочна кожа, когда на двадцать первом году у них отрывался ремешок. — Да-а, вот вы сейчас, кстати, верно подметили. Раньше как-то всё лучше делали, а сейчас один раз надел – уже где-то растянуто. После первой стирки цвет уже не тот. — Смотря чем стирать. — Ну да, но я всегда покупал очень хороший порошок. — Оцените ваш порошок по шкале от одного до пяти. — «Пять». — Кого вы пытаетесь обмануть, меня или себя? — (вздыхает) Ну хорошо, «четыре». — Вам следовало покупать порошок, которому вы дали бы оценку «пять». Выключается свет. — Свет выключили. Ну надо же. Вы где? Я вас не вижу. Что тут происходит... [Часть III] Шаги незнакомки. — Ах, это опять вы? — Да, это я, я так хотел вас увидеть! — А я нет. Я просто хотела пройтись в одиночестве, теперь забыла, зачем шла. — Я думал, вы хотели просто пройтись в одиночестве. — Да, но с определённой целью, которая, кстати, вас не касается. А вот вы зачем сюда пришли? — (вздыхает) Знаете, это очень сложно объяснить. — Тогда я вам кое-что расскажу. Пятнадцать разбитых стаканов, двадцать опрокинутых ваз, девять из них вдребезги. Плита пришла в негодность. Всё помещение залито водой, смешанной с чем-то вроде мазута. Ужасное сочетание. Проводка порвана в трёх местах, соответственно, электричества нет. В целом всё не так плохо, но, помимо перечисленного, а также выбитых стекол, о которых я не упомянула, два металлических шкафа с препаратами были выброшены на улицу: пострадали два частных и один муниципальный автомобиль. Бензобак одной из машин оказался пробит, и горючее вытекло на землю. Рядом горел мусорный контейнер. В общем, произошел взрыв. В связи с чем окна первых этажей тоже оказались разбиты, пожар проник в здание и сжёг дотла некоторые помещения, в том числе бухгалтерию. Соответствующий сотрудник не успел закрыть сейф, и все документы и наличные деньги сгорели. Приехавшие на место возгорания сотрудники полиции привлекли нескольких ваших родственников для опознания мешка со стеклотарой, который был принят ими за тело. В данном мешке пришедшие опознали вас. Соответственно, вы признаны мёртвым. Гражданская панихида состоится во вторник в банкетном зале ресторана «Башмачок». [Часть IV] Звонит телефон. Снимают трубку. — (нетерпеливо) Да, кто это? — Здравствуйте. Я всё прекрасно слышал. — (раздражённо) Может, вы мне объясните, что всё это значит? — Мы перехватили шифровку. Комитет либо пытается водить нас за нос, либо всё действительно очень серьёзно. Но нам всё равно не удалось установить, на кого работает незнакомка. Возможно, она ведёт двойную или даже тройную игру. — (раздражённо) Так, вы знаете, это всё очень интересно, но я не понимаю, при чём тут я. Почему бы вам самим с ней не поговорить? — Я же вам обещал неприятности. Вот, пожалуйста, хотите ещё? — (испуганно) Нет, нет, не хочу. — Мы внедрим вас в организацию. — Но как это отразится на моём реноме? — Наилучшим образом.